ФАЙЛЫ КДВ

Рубеж тысячелетий. В Калифорнии курьер FedEx звонит в дверь. В посылке — новая кассета National Geographic: Жемчужины Карибского моря. Другой курьер — уже в Кувейте. Привёз получателю записи выступлений Владимира Жириновского. Такая же новая VHS в глянцевой, фабричной упаковке. Получатель расписывается и забирает посылку, за которую заплатил 300 долларов. Видеомагнитофон проглатывает кассеты с типичным звуком. Заставка National Geographic или «Это Жириновский, выпуск 60». Пауза, помехи. Кадры детского порно. Так 25 лет назад работал конвейер по доставке «контента» конечным потребителям — извращенцам.

И чтобы остановить этот завод под названием «Голубая орхидея» зимой 2000 года, потребовалась международная кооперация спецслужб: Московский уголовный розыск работал вместе с Таможенной службой США, отбросив геополитические разногласия. Масштабы безумные и по нынешним меркам: заведено 64 уголовных дела в 24 странах мира. По всему земному шару оперативники изымали десятки тысяч видеокассет и дисков.

Никакого даркнета, сложного криптографического шифрования или хакерских многоходовок. Вся логистика, бухгалтерия и клиентская база крупнейшего в мире синдиката детской порнографии — на одной дискете на 3,5 дюйма. В таблице Excel значились страны, имена, номера переводов Western Union и адреса доставки. Доход с продажи этой «грязи» — до 35 тысяч долларов в месяц, в 2026 году это примерно 3,5 миллиона рублей. Для начала 2000-х это был масштаб полноценного бизнеса.

В распоряжении редакции Baza оказались личные записи архитектора этой транснациональной компании извращенцев — Дмитрия Кузнецова (КДВ). Человека, которого называли первым порномагнатом России. Эта история о том, как бывший образцовый советский комсомолец превратил нищую Россию в «сырьевую базу» для нездоровых представителей западного элитного рынка. О системе, которая работала как часы. И о том, почему в итоге за сотни поломанных детских жизней почти никто так и не понёс должного наказания.

В конце восьмидесятых Дмитрий Кузнецов мог бы сниматься для образцовой советской открытки. В 19 лет он уже полноценный партиец. Отец устраивает в комитет комсомола. Как перспективного сотрудника Кузнецова даже отпускают попутешествовать. На личном тоже отлично: красавица жена Анна. Пара ждёт ребёнка. Впереди — сытая номенклатурная карьера, стабильность и предсказуемое будущее. Всё рухнуло в один день. Жена Кузнецова на старых жигулях насмерть разбилась на МКАД.

Анька гоняла на жигулях просто как ненормальная. Она поехала встречать меня из института по «дороге смерти» (так раньше называли Московскую кольцевую дорогу) — и её затёрло между двумя КамАЗами. Хоронить было нечего.

Судя по всему, для Кузнецова это стало точкой невозврата. От горя и чувства вины он сломался и начал беспробудно пить. В 1991 году его уволили из райкома. От позорного исключения из партии его спас только распад самого СССР. Спустя полгода Кузнецов всё же взял себя в руки: бросил пить и начал работать механиком ЭВМ — чинил и настраивал компьютеры. В начале девяностых за это платили хорошо — и суммы порой выходили внушительные.

Ноябрьским вечером 91-го Дмитрий возвращается от очередного заказчика с полными карманами денег. Выйдя из метро, он останавливается возле лотка с прессой.

После гибели жены прошло полгода, я протрезвел, но понял, что не могу без отвращения смотреть на женщин. Хотелось чего-то другого, но чего, я тогда ещё не понимал. Я остановился возле одного столика, на котором я перелистывал журнальчик за журнальчиком, со страниц которых на меня были нацелены женские силиконовые сиськи. Меня чуть не вырвало.

Продавец, молодой армянин по имени Альберт, останавливает Кузнецова и предлагает посмотреть «нечто другого плана» и «совсем прямо противоположное». Кузнецов соглашается, и Альберт достаёт из сумки пачку журналов с гей-порно*.

Там были здоровые мускулистые дядьки с волосатыми торсами и огромными

                 (половой орган. — Прим. ред.), но в одном я увидел то, что чуть не свело меня с ума: это был чешский журнальчик, и там, на фотках, пацаны                        (натуралистичный рассказ педофила о несовершеннолетних. — Прим. ред.)!!!

Кузнецов переживает чисто физиологический шок: у него трясутся руки, прошибает холодный пот. Альберт становится его проводником в столичный андеграунд: он рассказывает, как устроена тусовка, и предлагает перейти от теории к практике. Вместе они едут в сквер у Большого театра — известную в те годы точку сбора несчастных столичных беспризорников. Альберт подводит к нему двух 13-летних мальчиков.

Это                 , это              (имена несовершеннолетних. — Прим. ред.), выбирай любого, и мы поедем на квартиру к одному хорошему человеку. У него 5 комнат, и три уже заняты.

Все вместе они уезжают на квартиру на Кутузовском проспекте. В этот день перспективный советский функционер Дмитрий Кузнецов превращается в педофила и извращенца, так он окончательно делает выбор. Выбор, за которым стоят сотни поломанных детских судеб.

Со временем Кузнецов начинает переживать дофаминовую ломку: нового контента нет. Старый — пересмотрен вдоль и поперёк. К тому же контент, до которого он мог дотянуться, в основном импортный. Здесь на помощь Кузнецову снова приходит его старый знакомый Альберт, торговавший журналами в киоске. Он узнаёт, что в редакцию одного из гей-журналов* пришло необычное письмо с несколькими фотографиями. На них мальчики, которым нет и 16 лет. Фотографий мало — это демоверсия. Неизвестный отправитель предлагает журналу выкупить все снимки, а это около 5000 фотографий, накопленных за 20 лет.

Редакция от такой сделки отказывается. А Альберт, зная пристрастия Кузнецова, передаёт ему адрес и контакты фотографа. Кузнецов, естественно, пишет письмо на этот адрес и запрашивает фотографии. Фотограф в ответ гарантирует порядочность и высылает прайс-лист: чёрно-белые фото по 1000 рублей за штуку, цветные по 2000 рублей за штуку. К письму с ценами приложена пара фотоснимков бедных обнажённых детей.

Извращенец заказывает 10 фотографий. Через 2 недели он просит уже 100 снимков. Ещё через две недели аппетиты нездорового человека снова растут — и он просит уже тысячу. Чуть больше чем за месяц Кузнецов исчерпал весь архив фотографа. Новых снимков нет. Но поставщик контента не растерялся и попросил дать ему месяц на обновление базы, пообещав по истечении срока представить 1000 новых фотографий.

Эта математика пробуждает в Кузнецове почти деловое любопытство. Кто этот фотограф, откуда он берёт снимки, сколько у него «моделей»? Письмо с этими вопросами он и отправляет в Новокуйбышевск. Ответ не заставил себя долго ждать. Неназванный фотограф — Владимир Тимофеев: мужчина за 40, уже судимый за растление малолетних, безработный, но в Новокуйбышевске все его знают под рабочим псевдонимом Фотограф. Фотографией, если её можно так называть, Тимофеев занимается уже 20 лет. Поток «несовершеннолетних моделей» исчисляется сотнями.

За «работу» дети получают «зарплату» — сигаретами. Фетишист-Тимофеев кичится объёмами своего «бизнеса» и пишет Кузнецову:

Ко мне ходят внуки тех мальчишек, которых я фотографировал маленькими, — сообщает Тимофеев с удовлетворением.

Снимки, ожидаемо, надоедают избалованному контентом Кузнецову, и он начинает уговаривать фотографа переквалифицироваться в видеографа. Тимофеев сначала отказывается — нет денег на видеокамеру. Да и живёт он с мамой. Но позже Фотограф соглашается и просит аванс — тысячу долларов. В декабре 1996-го Кузнецов отправляет деньги и к концу месяца растлитель получает новогодний подарок: кассету с массовым насилием над детьми. В кадре 6 мальчиков в возрасте от 14 до 16 лет. Кузнецов с Тимофеевым цинично назовут этот «фильм» «                 по-русски – 1».

За 1997 год «фотограф-фетишист» снимает для Кузнецова около 300 часов детского порно. Извращенец в восторге. Печалит его только тот факт, что иногда Тимофеев выступает героем этих фильмов. Эпистолярное взаимодействие Дмитрия Кузнецова и фотографа Тимофеева продолжалось до 14 мая 1998 года. В этот день они встречаются в оффлайне — в Москве у метро «Боровицкая». Именно этот день, 14 мая 1998 года, Кузнецов называет днём рождения проекта КДВ, который принесёт растлителю «мировую известность».

Над головами спешащих пассажиров станции метро «Боровицкая» возвышается монументальное керамическое панно. Москвичи используют его как удобный ориентир, бросая на бегу: «Встретимся у дерева дружбы народов».

В конце 90-х каждый день в час пик у этого дерева можно было найти невысокого парня двадцати с небольшим лет со следами акне на лице. Рядом с ним постоянно крутились несколько мальчишек беспризорного вида. Парня звали Андрей Минаев.

Извращенец начал закупать видеокассеты с детской порнографией за рубежом и тиражировать их на продажу. В его квартире беспрерывно работало 28 видеомагнитофонов — очередная «фабрика грёз». Но вот покупателей на свой товар Андрей находил по старинке: через публикацию в газете. Со временем клиенты начали просить «что-то с мальчиками». Делец пожимал плечами и начинал искать поставщиков. Так он вышел на Тимофеева из Новокуйбышевска — того самого, что уже несколько лет снабжал Кузнецова.

Он договаривается с Андреем о встрече, чтобы обсудить насущные вопросы в плане перекупа материалов Тимофеева. В конечном итоге растлители решают объединить свои усилия и торговать порноматериалами совместно. Весенним вечером 1998 года Кузнецов берёт бутылку хорошего шотландского виски и едет домой к Минаеву на переговоры. В гостях Кузнецова ждёт ещё один новый партнёр — Всеволод Солнцев-Эльбе. Молодой, хорошо одетый, говорил уверенно. Зарабатывал на бирже. Денег хватало, но влечение к «теме» было сильней.

Расклад и большинство ролей извращенцев определены сразу. У Минаева — техника и московская клиентура. У Солнцева-Эльбе — капитал. У Кузнецова — уже известный бренд КДВ, база иностранных покупателей, которых он нашёл в Интернете, перепродавая различные порнокартинки с детьми под личным брендом. Ни Солнцев-Эльбе, ни Минаев интернетом не пользовались. Этим же вечером Кузнецов вспоминает о старом знакомом из «темы», который может помочь с технической поддержкой проекта, в дальнейшем, по данным милиции, прозвучало имя Сергея Гарбко. Судя по всему, он с ним познакомился на одном из «тематических форумов». Гарбко представляется псевдонимом — Гром: якобы он работает в рекламной фирме на высокой позиции и знает многих людей, заинтересованных в контенте. Кузнецов обещает с ним договориться.

Спустя несколько недель происходит первый раскол: Кузнецов и остальные участники схемы разорвут любые связи с Андреем Минаевым — растлитель сутенёрствовал и продавал несовершеннолетних детей мужчинам в московском гей-клубе* «Хамелеон». Вскрылось это, когда приехавший из Самарской области ребёнок внезапно исчез в столице. Родители написали заявление в милицию. Кузнецов с командой искали его по всей Москве, пока не наткнулись на него в том самом клубе в компании мужчин. Мальчика не забрали, попросили лишь отзваниваться отцу, чтобы он «не беспокоился». Судьба этого несчастного ребёнка неизвестна.

Стояли дни дефолта. В гостинице «Измайловская» пара представительных датчан раскладывают пасьянс из долларовых купюр. Взамен — диск KDV-Scans и проявленные снимки с несовершеннолетними мальчиками. Это первые «живые» иностранные извращенцы-покупатели у Кузнецова. На связь вышли по почте. Попросили организовать «сафари по оазису свободы». Кузнецов ответил, что сутенёрством не занимается, но диск и фотографии продать может. Фотографии нужны были обязательно.

Оказалось, что эти господа — члены педофильско-вуаристического элитного клуба, в котором статус его членов определяется количеством и качеством имеющегося у них на руках фотографического материала, и именно на бумаге.

Кузнецов и Солнцев-Эльбе называют им цену наобум, считая её немыслимой, — 10 долларов за штуку. К их удивлению, датчане реагируют спокойно — цена устраивает. У дельцов перехватывает дух от такого мгновенного заработка.

Тут не было ничего случайного: страна в руинах — это идеальный рынок. Извращенец КДВ это понимает и активно работает на импорт. Тимофеев присылает 2–3 плёнки в неделю: фото и видео с бедными детьми. Кузнецов вместе с Солнцевым-Эльбе сканирует, нарезает, каталогизирует. Готовый материал уходит за рубеж: Кувейт, Германия, Австралия, США. Основная аудитория — те, кто уже видел первый диск с фотографиями несовершеннолетних от Кузнецова: KDV-Scans.

При этом на таможне диски никто не проверяет — нет аппаратуры для просмотра. А вот с кассетами всё сложнее. В один момент команда находит решение:

Как-то раз на Горбушке мы наткнулись на целый ящик с полиграфией кассет Владимира Жириновского. Мы начали эти кадры вставлять на первые 15 минут своих записей. Потом засовывали в целлофан, заклеивали и слали под видом активистов ЛДПР через FedEx. На то время эта маскировка проходила на ура: видимо, 15 минут Жириновского хватало таможенникам, чтобы устать от него и выключить видак.

Оплата по Western Union. Каждый перевод растлитель Кузнецов вносил в таблицу на дискете 3,5: имя, страна, сумма, адрес доставки. В пиковые месяцы доход доходил до 35 тысяч долларов. Всё шло хорошо, но с поставками фотографий из Новокуйбышевска начались проблемы. К Тимофееву пришла милиция, у него забрали аппаратуру. Дело на него официально так и не завели — местная прокуратура отказалась давать ордер на арест, сославшись на то, что не известно ещё, порнография это или «навороченная эротика», пусть разбирается Министерство культуры. Но для Кузнецова это значило одно — диски и кассеты было нечем наполнять. Извращенец понял: Тимофеев как поставщик порноконтента с детьми — это слабое звено. Нужны новые люди. Чем больше, тем лучше.

Кузнецов начинает подтягивать под свой бизнес идеологию. Он делит людей «из темы» на «маньяков» и «монстров». Этому его научил один из новых знакомых, который считал себя «маньяком»:

Маньяки просто маньячат — на себя или на монстров. Лучше маньячить на монстров. Я вот страшный маньяк, и я сяду. А если буду маньячить на таких монстров, как вы, то не сяду — монстры откупят.

Что происходит в действительности: «маньяки» идут в скверы, где ночуют беспризорные дети, там обманом увлекают их и предлагают деньги в обмен на определённые услуги. От безысходности несчастные идут за растлителями, словно загнанные зверьки. «Маньяки» приводят беспризорников к «монстрам», которые потом используют их в своих извращённых целях. Кузнецов относил себя к монстрам. И, согласно этой иерархии, к нему на помощь вместо фотографа Тимофеева пришёл новый маньяк — Дмитрий Иванов.

Кузнецов предлагает Иванову схему: финансирование всех расходов, видеокамера, пейджер плюс оплата за каждый готовый сюжет. Никаких равных долей, никакой совместной собственности. Иванов согласился и начал съёмки. От Тимофеева его отличало то, что он пытался каждый раз найти новых мальчиков для своих сюжетов. Поток несчастных несовершеннолетних детей настолько огромен, что съёмочная квартира становится небезопасной для извращенцев — соседи уже давно обращают внимание на ежедневный поток несовершеннолетних детей. Новый день — новое лицо. В конце концов КДВ снимет растлителю Иванову отдельную квартиру в Одинцове.

Но есть в корпорации КДВ и более зверский «маньяк».

В небогато обставленной квартире на Автозаводской пахнет дешёвыми петардами. Это квартира бывшего врача-генетика, а теперь продавца пиротехники Игоря Российского. Кузнецов описывает его как «маленького сморщенного человечка лет пятидесяти –пятидесяти пяти, в больших очках». Почему новый извращенец ушёл в пиротехнику, он однажды обмолвился в споре с Ивановым о том, как лучше находить своих жертв:

Игорь в основном подкупал их халявными петардами и прочей пиротехникой. А потом, когда они уже узнавали Игоря лучше, сами приходили к нему. И оба они (Иванов и Российский. — Прим. ред.) «ловили» бомжиков, которые были готовы на всё ради еды, ванны и сна в чистой тёплой постели.

На встрече в квартире на Автозаводской Российский покажет КДВ свои карандашные рисунки, на которых изображены дети в различных сюжетах и позах. О том, что масштаб его «работ» гораздо больше, Российский умолчит. Кузнецов узнает о чудовищном архиве Российского гораздо позже.

Старый Новый год – 1999. На пороге квартиры, в которой прописан Кузнецов, стояли сотрудники уголовного розыска. Дверь открыла мать — представились почтой. Обыск длился несколько часов: находят пакет с испорченными дисками, перебирают видеокассеты. На антресоли находят переписку с фотографом Тимофеевым из Новокуйбышевска. Именно ту, в которой мужчины в самом начале договаривались о сотрудничестве. КДВ потом будет вспоминать:

Менты нашли мою переписку с Тимофеевым, которая их несказанно обрадовала. Напрасно я её не уничтожил в своё время. На антресолях, в груде макулатуры валялось несколько гейских* журналов, которые тоже были взяты как «характеризующие» меня улики.

Чуть позже Кузнецов узнает, что и нитка этого обыска потянулась от Тимофеева. У фотографа снова скандал, связанный с исчезновением одного из знакомых, следствие дошло до Москвы. Тимофеев сообщил органам домашний адрес КДВ.

Связался с Тимофеевым. Да, у него неприятности, но он на свободе. У него менты отмели всё: его архив, его аппаратуру, даже наш подарок — плётку. Он просит денег у нас на новое оборудование, — рассказывает Кузнецову Солнцев-Эльбе

На ***, — Кузнецов отказывается помогать.

Впрочем, последствий для извращенца КДВ от обыска нет. Для Тимофеева исход куда масштабнее — меньше чем через два месяца Самарская областная прокуратура наконец обратит внимание на фотографа. Тимофеева арестовывают. На фоне этих проблем разлад между КДВ и Солнцевым-Эльбе усиливается: коллектив растлителей распадается. Солнцев-Эльбе уносит архивы и вместе с Гарбко основывает собственный бренд «Голубая орхидея».

Схема, по которой работала «Голубая орхидея», такая же, как и у КДВ: сайт, кассеты, Western Union. Из материалов: старый архив Тимофеева и украденные у Кузнецова другие плёнки с несчастными несовершеннолетними. В проекте он отвечает за материал и связи. А Гарбко, получается, — технический директор всего этого конвейера.

О том, что у него появились конкуренты, Кузнецов узнаёт от одного из друзей. Извращенец считает, что это хорошая возможность посоревноваться на рынке детской порноиндустрии. Правда, энтузиазм КДВ быстро угаснет, когда он начнёт находить сливы своих неопубликованных материалов в Сети. Один из его покупателей-извращенцев даже начинает предъявлять претензии, потому что в сливах обнаруживается «его» мальчик. В общем, конкуренция становится войной. Кузнецов пишет на форумах, что сливами занимается ФБР, и ему верят. Взамен конкуренты спамят жалобами на электронный ящик, которым пользуется Кузнецов, с формулировкой, что через него идёт торговля детской порнографией.

Пока бывшие партнёры вставляют друг другу палки в колёса, милиция задерживает двух клиентов Кузнецова. Их принудили к сотрудничеству — и вышли на оператора Иванова. Он уже в розыске.

16 мая 1999 года Кузнецов сидит дома и разбирает новые заказы, занимается контентом, считает выручку. Дмитрий Иванов звонит КДВ и говорит, что его арестовали в Одинцове. Но в итоге его отпускают из-за отсутствия состава преступления. Впрочем, всего пару дней спустя в московский ОВД «Тропарёво» приходит женщина. Говорит, неизвестный мужчина совершил развратные действия в отношении её восьмилетнего сына. Заманил под предлогом фотографирования, снял надругательства на камеру и отпустил.

На следующий же день в 9 утра растлителя Иванова берут у ресторана «Макдоналдс» на «Киевской». Кузнецов узнаёт о задержании и решает просто ждать. Периодически набирая телефон Иванова. Но по ту сторону телефона слышно только «Аппарат абонента выключен». Около 8 вечера неожиданно Иванов позвонил Кузнецову сам, предложил встретиться в квартире у КДВ — тот согласился. Через полчаса раздался звонок в дверь. Следующие кадры: Кузнецов в наручниках и под дулом пистолета лежит у себя в квартире на полу. Иванов показывает милиции комнаты, место, где хранятся VHS, фотографии, плёнка, системные блоки компьютеров, жёсткие диски и так далее.

Господи, это же дети. Какой же это подонок, причитают женщины-понятые, — рассказывает потом сам Кузнецов.

Диски с видеозаписями милиция не забрала. По мнению КДВ, они просто ещё не знали, что на дисках тоже может быть детский порноконтент. Обоих извращенцев сажают в «бобик» и увозят в отделение. Кузнецов так опишет свои мысли после задержания:

В голове стучало: Конец! Конец! Конец!

В РУВД Кузнецова сажают в общую камеру — предварительно сообщив остальным задержанным, что он подозревается в преступлении сексуального характера.

Начинаются длительные допросы. Периодически Кузнецова уводят «отдохнуть» в камеру. Во время такой прогулки он увидит, что среди задержанных и его оператор — «маньяк» Игорь Российский.

Следующим утром Российского увезут в 3-ю инфекционную больницу, так как он жалуется на боль в желудке. Около девяти вечера 23 мая его тело обнаружат под окнами палаты. В этот же день родители Кузнецова нанимают ему адвоката. Он настаивает на отказе от дачи показаний. И 25 мая, через 5 дней после задержания, извращенца КДВ отпускают.

Дело вскоре закрыли из-за отсутствия состава преступления. Все деньги ушли на адвоката. Кузнецов не знает, что делать, куда себя деть, пока однажды вечером не получает сообщение в аське от незнакомого ника SomeName:

«Меня зовут Василий (имя изменено. — Прим. ред.). Я был другом Игоря Российского и Димы Иванова. Возможно, что вы обо мне слышали. Мне бы очень хотелось узнать об их судьбе».

И действительно, Иванов когда-то рассказывал КДВ о своём друге – программисте из Люберец. Кузнецов отвечает на письмо, и мужчины договариваются встретиться в Подмосковье «выпить пива». От Василия при встрече Кузнецов узнаёт о существовании некоего архива Российского. Кадров, которых ещё не было в Сети. Перед арестом Игорь попросил знакомого подержать у себя «туристическое снаряжение» — восемь тяжёлых коробок с кассетами со сломанными детскими судьбами.

Практически сразу извращенцы договариваются и снимают рабочую квартиру на Кутузовском проспекте, ставят там оборудование, купленное на Горбушке: два видеомагнитофона Panasonic, маленький телевизор, двести чистых кассет. Вася берёт компьютер с пишущим CD-ROM.

И Кузнецов начинает осмотр контента: 700 кассет детского порно. В каждую вложена бумажка: дата, имена участников. Первые кассеты не нравятся Кузнецову. Там Игорь Российский носит воду в надувной бассейн. Несчастный мальчик лет восьми купается. Они разговаривают. Так три часа. Извращенцы продолжают отсмотр несколько дней, смотрят сутками. В итоге «коммерческий контент» находится. Они структурируют кассеты по темам. И так бесконечная череда кадров: Игорь одетый, Игорь голый, смеющиеся мальчики, мальчики в бассейне, мальчики в подворотне, странно засыпающие мальчики, мальчики на фоне ростовой таблицы, мальчики в комнате Игоря, мальчики на улице.

Кузнецов предположил, что Российский давал детям сильнодействующие снотворные препараты, чтобы делать с ними то, что боялся делать с «живыми». Ужас, происходящий на кассетах, поражает даже КДВ. В итоге из архивов Российского за неделю собирается 3 мастер-кассеты с этим отвратительным контентом на продажу. На подходе ещё 7. Каналы продажи, логистика «монстров» — те же. За несколько месяцев они продают кассет и дисков из архива Российского на существенную сумму.

К КДВ присоединяется новый игрок. Ещё в 1997-м, разбирая кассеты от Тимофеева, он заметил на одной из них чужое лицо. Запомнил, не придал значения. В апреле 1999-го ещё живой Российский познакомит Кузнецова с этим человеком — Владиславом (имя изменено. — Прим. ред.). Ему 28 лет, у него собственный спортклуб «Атлет». Туда ходят дети, и он этим пользуется — тоже снимает этот отвратный контент. Тогда КДВ предложил схему: 10% от прибыли за поставку материала. Растлитель согласился и уволился с основной работы, чтобы посвятить себя «делу».

Знаешь, Влад, мне приснился сегодня жутко реалистичный сон. В нём нас с тобой арестовывают, — рассказывает Кузнецов другу во время поездки на Савёловский рынок за новым видеомагнитофоном и модемом.

Дуракам дурацкие сны снятся, — отвечает ему Владислав.

Модем и видеомагнитофон куплены, и мужчины возвращаются в съёмную квартиру. КДВ начинает публиковать рекламу контента, а Влад смотрит кассеты из архива Российского — те, что сняты скрытой камерой. Он хочет установить такое же оборудование у себя дома. Звонок в дверь.

Служба участковых. Проверяем квартиры на проживание нелегальных мигрантов.

Они заходят, проверяют документы и осматривают квартиру. Уходят. КДВ закрывает дверь, его колотит. Он предлагает Владу выпить водки, но она кончилась. Решают сходить в магазин. Заходят в лифт, слышат шум и топот по лестнице. Всё понимают.

Двери лифта открываются. Их выдёргивают из кабины. Жёстко задерживают, пол, наручники. Всё в точности как во сне извращенца Кузнецова. Начинают обыск. Чуть позже в этой же квартире задержат и программиста Василия. Он объявится на пороге с бутылкой водки в обнимку.

Находят всё. 310 видеокассет, 42 диска, 510 слайдов. На всех плёнках — несчастные мальчики 10–14 лет. Кузнецов требует обосновать обыск и задержание, но в этот раз это не помогает. Кузнецова и Влада отправляют в СИЗО. Программиста Василия отпускают под подписку о невыезде.

Пока КДВ сидит в Матросской Тишине, активизируется Солнцев-Эльбе и «Голубая орхидея». У них есть новый контент на продажу. Через знакомого педофила Солнцев-Эльбе выходит на «склонного к садизму» Виктора Разумова. Извращенец берёт в помощники Алексея Тормозова. Вместе, под руководством Солнцева-Эльбе, они решают снять сюжет под названием «Наказание воришки». «Воришкой» выбирают двоюродного брата Тормозова — 14-летнего Николая (имя изменено. — Прим. ред.). Мальчика, закованного в цепи,                                  (описание полового акта. — Прим. ред.).

Кассета уходит в Европу. В Италии вспыхивает международный скандал — прокурор Палермо возбуждает уголовное дело. В Россию приезжает делегация из Италии. Там убеждены, что сюжет — дело рук КДВ. Но московский прокурор разворачивает их обратно. Реальных виновных будут искать долго.

28 ноября 2000 года американский таможенный атташе передаёт сотрудникам МУРа кассету. На ней кадры, снятые командой «Голубой орхидеи». Кассета заказана через сайт агентом под прикрытием Sarah Porter. В МУР подтверждают, что контент «отечественного производства». Так дело приобретает международный масштаб, внимание на проблему обратили в Москве и Вашингтоне.

Всего через неделю МУР задерживает студента, на кошелёк которого поступали переводы Western Union за проданные кассеты. Испуганный парень указывает на Солнцева-Эльбе. Его поймают на Абрамцевской улице в Москве в компании 13-летнего мальчика, привезённого им из прославленного Новокуйбышевска. На полках более 600 кассет и 200 компакт-дисков с маркировкой TP и RF — «Наказание воришки» и «Цветы России» — в обложках National Geographic, запаянные в плёнку. Рядом машинка для запайки и стопка пустых обложек. В ящике стола дискета. На дискете обнаружат excel-таблицу с указанием покупателей. В списке как минимум 10 американцев, включая агента под прикрытием Sarah Porter. Коллегу по «Голубой орхидее» Солнцева-Эльбе — Гарбко — задержат позже в больнице. Ранее он врезался в столб на своём BMW. В итоге отделается парой сломанных рёбер. Больного этапируют в Москву.

По делам КДВ и «Голубой орхидеи» обыски и аресты прошли в США, Швеции, Дании, Нидерландах, Германии, Франции, Великобритании, Испании, Австрии, Норвегии, а также в Мексике, Китае, Гонконге и Кувейте.

Шестьдесят четыре уголовных дела в двадцати четырёх странах, сотни пострадавших детей, тысячи кассет. И почти никакого наказания. В 1993 году указом президента Бориса Ельцина уголовная ответственность по 121-й статье УК РСФСР «Мужеложество» отменена. Гей-сообщество* вышло из подполья: клубы, дискотеки, кассеты и журналы. Легализация создала правовую неразбериху, которой воспользовались педофилы: иногда напрямую апеллируя к защите «секс-меньшинств»*.

В разгар активности КДВ и «Голубой орхидеи» в 1998 году возраст согласия снизили с 16 до 14 лет. Закон буквально сдвинулся в их пользу. А несчастные дети не имели правовой защиты — система их не видела. Или не хотела.

Дети и их родители не хотели рассказывать о случившемся. Боялись последствий и стигмы. Из сотен жертв в суде над Тимофеевым выступили лишь девять пострадавших. Не говоря уже о том, что среди жертв педофилов-порномагнатов много беспризорников, детей из разрушенных семей. Многие из них, как бы страшно это ни звучало, просто не понимали, что это ненормально.

Ну и в довесок — на рубеже веков страна была занята выживанием: инфляция, дефолт, Чечня. Детская порнография выбивалась из этого списка. И если бы не международный скандал, неизвестно, сколько бы детей ещё пострадало. В итоге все извращенцы — участники проекта КДВ и «Голубой орхидеи» — в мае 2000 года вышли на свободу. Амнистия в честь 55-летия Победы в Великой Отечественной войне.

Земной путь извращенцев и растлителей закончился так:

Единственный осуждённый — Дмитрий Иванов. Под амнистию не попал. Вышел в 2012-м, и снова суд — пять эпизодов насилия над детьми. «Педофил-рецидивист» отбывает срок в Удмуртии.

Маньяк Игорь Российский — тело найдено под окнами больничной палаты в 1999 году.

Андрей Минаев, продававший кассеты у «дерева дружбы народов», пропал без вести в 2000 году.

Фотограф Владимир Тимофеев из Новокуйбышевска — снова начал, снова сел — четыре раза. До самой смерти он продолжал приставать к несовершеннолетним, ни одно наказание так и не исправило этого человека. Умер в 2011-м.

Солнцев-Эльбе — после амнистии пытался работать «чёрным риелтором», набрал долгов и умер 31 декабря 2021 года.

Дмитрий Кузнецов — КДВ — работал в фирме по производству гробов, по ночам писал воспоминания. Умер в одиночестве в январе 2016 года.

Сергей Гарбко — единственный, кто жив и на свободе в этой истории. Он живёт в Подмосковье, во «ВКонтакте» есть страница под его именем, на ней постят различные нейронные фотографии — там полуголые мальчики-блондины, девочки в бассейне, девочки в пионерских галстуках. В общем, похоже, что с годами его пристрастия не изменились. Есть версия, что несколько лет назад Гарбко даже держал свою вебкам-студию с парнями в качестве моделей. Под ником Pervect некто от его имени был активен на форумах и даже советовал, в какое время лучше выходить в Сеть. К тому же он якобы два года жил* с парнем — Антоном (имя изменено. — Прим. ред.). Через какое-то время Антон уедет заграницу, сменит пол и имя на Ли Эмили. Потом вернётся в Россию и откроет свою веб-студию под названием Anton Grom — видимо, в честь самого Гарбко, ведь его псевдоним в «Голубой орхидее» — Гром. Соседи Гарбко описывают его как порядочного одинокого мужчину. Женщин не водит, дружбы не водит, ездит только на работу и домой. От разговора с «Базой» Сергей отказался.

Логично будет предположить, что если двадцать пять лет назад бизнес педофилов процветал, держась и работая на дискетах, таблице Excel и кассетах в обложках National Geographic, то в эпоху даркнета, цифровых платформ и нейросетей «маньяки» и «монстры» нашли своё место на «чёрном рынке».

*Международное движение ЛГБТ признано в России экстремистской организацией.